• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: part iii: the pacific (список заголовков)
23:17 

Дмитрий Воденников. Мои к тебе чужие письма.

In this world of a million religions everyone prays the same way.




Один человек, страстный садовод, пытался натянуть нити вдоль грядок,
на которых он посеял салат-латук, для того, чтобы защитить его от птиц.
Его жена вернулась из магазина и обнаружила паутину из нитей,
завязанных сложным и бессмысленным образом, вне зависимости от направления грядок.
Это был первый признак того, что в последующем оказалось слабоумием.

(Из книги по психиатрии.)


— Закрыв глаза и посмотрев на свет,
на белый свет, продольный и огромный,
скажу: — Мне было шесть,
а стало тридцать шесть,
а что там между — я уже не помню.



1.

.............
................
.................
.............
.....................
....................
.................
..............................
...........................




2.

Есть такое понятие «открытые блоги», электронные дневники.
Раньше были дневники Шелли, Байрона, потом Марины Цветаевой, потом Анны Франк
(девочки спасавшейся от фашистов в нидерландском полполье),
а вот теперь наши —
открытые всем ветрам: простые, загадочные, тупые, как лопухи у дороги...
Вот девушка пишет: о как я хочу уехать отсюда! —
а потом узнаешь, что это была ее последняя запись
(ее вроде изнасиловали и убили),
а вот уже взрослая женщина пишет,
вспомная свое детство в советской больнице (ей нет еще 40):
«..я подошла к ней ночью и положила ей на лицо подушку,
потому что это был мой единственный выход
так как я не могла больше терпеть их унижения и побои,
но я и теперь ни о чем не жалею» —

но всё не так страшно (как же не страшно?),
чаще смешно, вызывающе, неинтересно...

***

10.


и покуда над этим над всем — над проплешинами земли,
над Древней Русью, над петровской Россией, над Советским Союзом, над новой Россией плывет,
неважно кому адресованное (да я и не помню): маме ли, Лене, отцу ли, сестре или Коле,
(потому что всё это сейчас мне важнее — всех наших любовных историй), —
мое золотое письмо,
я сажусь и пишу:

...И вот только тогда через сутки, уже в москве, за минуту, как пришла твоя смс-ка,
я вдруг понял, ЗАЧЕМ Я ЕХАЛ ТУДА.
Через все месяцы, все километры, через эти три дня.
Я ехал, чтоб посмотреть на тебя в упор.
И чтобы обнять.
Очень может быть, что в последний раз.
Как тогда на улице, в поднебесном аэропорту.
Просто так: не по-братски, не по-дружески, не как любовник, и не как бывший любовник.

А так просто — на десять секунд, как будто бы навсегда.
Вот интересно, стоит вся эта груда времени, все эти безумные километры, одного десятисекундного объятья.


Прослушать или скачать Мои к тебе чужие письма бесплатно на Простоплеер


@темы: Part III: The Pacific, 2013

02:31 

Вера Полозкова.

In this world of a million religions everyone prays the same way.




кажется, мы выросли, мама, но не прекращаем длиться.
время сглаживает движения, но заостряет лица.
больше мы не порох и мёд, мы брусчатка, дерево и корица.

у красивых детей, что ты знала, мама, - новые красивые дети.
мы их любим фотографировать в нужном свете.
жизнь умнее живущего, вот что ясно по истечении первой трети.

всё, чего я боялся в детстве, теперь нелепее толстяков с укулеле.
даже признаки будущего распада закономерны, на самом деле.
очень страшно не умереть молодым, мама, но как видишь, мы это преодолели.

я один себе джеки чан теперь и один себе санта-клаус.
всё мое занятие - структурировать мрак и хаос.
всё, чему я учусь, мама - мастерство поддержанья пауз.

я не нулевая отметка больше, не дерзкий птенчик, не молодая завязь.
молодая завязь глядит на меня, раззявясь.
у простых, как положено, я вызываю ненависть, сложных - зависть.

что касается женщин, мама, здесь всё от триера до кар-вая:
всякий раз, когда в дом ко мне заявляется броская, деловая, передовая,
мы рыдаем в обнимку голыми, содрогаясь и подвывая.

что до счастья, мама, - оно результат воздействия седатива или токсина.
для меня это чувство, с которым едешь в ночном такси на
пересечение сорок второй с десятой, от кабаташа и до таксима.
редко где еще твоя смертность и заменяемость обнажают себя так сильно.


иногда я кажусь себе полководцем в ссылке, иногда сорным семенем среди злака.
в мире правящей лицевой всё, что занимает меня - изнанка.
барабанщики бытия крутят палочки в воздухе надо мной, ожидая чьего-то знака.

нет, любовь твоя не могла бы спасти меня от чего-либо - не спасла ведь.
на мою долю выпало столько тонн красоты, что должно было так расплавить.
но теперь я сяду к тебе пустой и весь век ее стану славить.


@темы: 2013, Part III: The Pacific

22:53 

Анна Ахматова.

In this world of a million religions everyone prays the same way.




Я не любви твоей прошу.
Она теперь в надежном месте...
Поверь, что я твоей невесте
Ревнивых писем не пишу.
Но мудрые прими советы:
Дай ей читать мои стихи,
Дай ей хранить мои портреты —
Ведь так любезны женихи!
А этим дурочкам нужней
Сознанье полное победы,
Чем дружбы светлые беседы
И память первых нежных дней...
Когда же счастия гроши
Ты проживешь с подругой милой
И для пресыщенной души
Все станет сразу так постыло —
В мою торжественную ночь
Не приходи. Тебя не знаю.
И чем могла б тебе помочь?
От счастья я не исцеляю.


@темы: 2013, Part III: The Pacific

11:54 

Вера Полозкова.

In this world of a million religions everyone prays the same way.




Чего они все хотят от тебя, присяжные с мониторами вместо лиц?
Чего-то такого экстренного и важного, эффектного самострела в режиме блиц.
Чего-то такого веского и хорошего, с доставкой на дом, с резной тесьмой.
А смысл жизни – так ты не трожь его, вот чаевые, ступай домой.
Вот и прикрикивают издатели да изводят редактора.
Но еще не пора, моя девочка.
Все еще не пора.

Страшно достает быть одной и той же собой, в этих заданностях тупых.
Быть одной из вскормленных на убой, бесконечных брейгелевских слепых.
Все идти и думать – когда, когда, у меня не осталось сил.
Мама, для чего ты меня сюда, ведь никто тебя не просил.
Разве только врать себе «все не зря», когда будешь совсем стара.
И еще не пора, моя девочка.
Все еще не пора.


Что за климат, Господи, не трави, как ни кутайся – неодет.
И у каждого третьего столько смерти в крови, что давно к ней иммунитет.
И у каждого пятого для тебя ледяной смешок, а у сотого – вовсе нож.
Приходи домой, натяни на башку мешок и сиди, пока не уснешь.
Перебои с цикутой на острие пера.
Нет, еще не пора, моя девочка.
Все еще не пора.

Еще рано – еще так многое по плечу, не взяла кредитов, не родила детей.
Не наелась дерьма по самое не хочу, не устала любить людей.
Еще кто-то тебе готовит бухло и снедь, открывает дверь, отдувает прядь.
Поскулишь потом, когда будет за что краснеть, когда выслужишь, что терять.
Когда станет понятно, что безнадежно искать от добра добра.
Да, еще не пора, моя девочка.
Все еще не пора.


Остальные-то как-то учатся спать на ветоши, и безропотно жрать из рук, и сбиваться в гурт.
Это ты все бегаешь и кричишь – но, ребята, это же – это страшное наебалово и абсурд.
Правда, братцы, вам рассказали же, в вас же силища для прекрасных, больших вещей.
И надеешься доораться сквозь эти залежи, все эти хранилища подгнивающих овощей.
Это ты мала потому что, злость в тебе распирающая. Типа, все по-другому с нынешнего утра.
И поэтому тебе, девочка, не пора еще.
Вот поэтому тебе все еще не пора.




@темы: 2013, Part III: The Pacific

04:10 

Вера Полозкова. 2003.

In this world of a million religions everyone prays the same way.




Они все равно уйдут, даже если ты обрушишься на пол и будешь рыдать, хватая их за полы пальто. Сядут на корточки, погладят по затылку, а потом все равно уйдут. И ты опять останешься одна и будешь строить свои игрушечные вавилоны, прокладывать железные дороги и рыть каналы - ты прекрасно знаешь, что все всегда могла и без них, и именно это, кажется, и губит тебя.

Они уйдут, и никогда не узнают, что каждый раз, когда они кладут трубку, ты продолжаешь разговаривать с ними - убеждать, спорить, шутить, мучительно подбирать слова. Что каждый раз когда они исчезают в метро, бликуя стеклянной дверью на прощанье, ты уносишь с собой в кармане тепло их ладони - и быстро бежишь, чтобы донести, не растерять. И не говоришь ни с кем, чтобы продлить вкус поцелуя на губах - если тебя удостоили поцелуем. Если не удостоили - унести бы в волосах хотя бы запах. Звук голоса. Снежинку, уснувшую на ресницах. Больше и не нужно ничего.
Они все равно уйдут.
А ты будешь мечтать поставить счетчик себе в голову - чтобы считать, сколько раз за день ты вспоминаешь о них, приходя в ужас от мысли, что уж никак не меньше тысячи. И плакать перестанешь - а от имени все равно будешь вздрагивать. И еще долго первым, рефлекторным импульсом при прочтении/просмотре чего-нибудь стоящего, будет: “Надо ему показать.”
Они уйдут.
А если не захотят уйти сами - ты от них уйдешь. Чтобы не длить ощущение страха. Чтобы не копить воспоминаний, от которых перестанешь спать, когда они уйдут. Ведь самое страшное - это помнить хорошее: оно прошло, и никогда не вернется.
А чего ты хотела. Ты все знала заранее.
Чтобы не ждать. Чтобы не вырабатывать привычку.
Они же все равно уйдут, и единственным, что будет напоминать о мужчинах в твоей жизни, останется любимая мужская рубаха, длинная, до середины бедра - можно ходить по дому без шортов, в одних носках.
И на том спасибо.
Да, да, это можно даже не повторять себе перед зеркалом, все реплики заучены наизусть еще пару лет назад - без них лучше, спокойнее, тише, яснее думается, работается, спится и пишется. Без них непринужденно сдаются сессии на отлично, быстро читаются хорошие книги и экономно тратятся деньги - не для кого строить планы, рвать нервы и выщипывать брови.
И потом - они все равно уйдут.
Ты даже не сможешь на них за это разозлиться.
Ты же всех их, ушедших, по-прежнему целуешь в щечку при встрече и очень радуешься, если узнаешь их в случайных прохожих - и непринужденно так: здравствуй, солнце, как ты. И черта с два им хоть на сотую долю ведомо, сколько тебе стоила эта непринужденность.
Но ты им правда рада. Ибо они ушли - но ты-то осталась, и они остались в тебе.

И такой большой, кажется, сложный механизм жизни - вот моя учеба, в ней столько всего страшно интересного, за день не расскажешь; вот моя работа - ее все больше, я расту, совершенствуюсь, умею то, чему еще месяц назад училась с нуля, участвую в больших и настоящих проектах, пишу все сочнее и отточеннее; вот мои друзья, и все они гениальны, честное слово; вот... Кажется, такая громадина, такая суперсистема - отчего же это все не приносит ни малейшего удовлетворения? Отчего будто отключены вкусовые рецепторы, и все пресно, словно белесая похлебка из “Матрицы”? Где разъединился контактик, который ко всему этому тебя по-настоящему подключал?
И когда кто-то из них появляется - да катись оно все к черту, кому оно сдалось, когда я... когда мы...
Деточка, послушай, они же все равно уйдут.
И уйдут навсегда, а это дольше, чем неделя, месяц и даже год, представляешь?
Будда учил: не привязывайся.
“Вали в монастырь, бэйба” - хихикает твой собственный бог, чеканя ковбойские шаги у тебя в душе. И ты жалеешь, что не можешь запустить в него тапком, не раскроив себе грудной клетки.
Как будто тебе все время показывают кадры новых сногсшибательных фильмов с тобой в главной роли - но в первые десять минут тебя выгоняют из зала, и ты никогда не узнаешь, чем все могло бы закончиться.
Или выходишь из зала сама. В последнее время фильмы стали мучительно повторяться, как навязчивые кошмары.
И герои так неуловимо похожи - какой-то недоуменно-дружелюбной улыбкой при попытке приблизиться к ним. Как будто разговариваешь с человеком сквозь пуленепробиваемое стекло - он внимательно смотрит тебе в глаза, но не слышит ни единого твоего слова.
Что-то, видать, во мне.
Чего-то, видать, не хватает - или слишком много дано.
И ты даже не удивляешься больше, когда они правда уходят - и отрешенно так, кивая - да, я так и знала.

И опять не ошиблась.


@темы: 2013, Part III: The Pacific

22:15 

марина цветаева к ариадне эфрон.

In this world of a million religions everyone prays the same way.




Ты будешь невинной, тонкой,
Прелестной - и всем чужой.
Пленительной амазонкой,
Стремительной госпожой.

И косы свои, пожалуй,
Ты будешь носить, как шлем,
Ты будешь царицей бала -
И всех молодых поэм.

И многих пронзит, царица,
Насмешливый твой клинок,
И всe, что мне - только снится,
Ты будешь иметь у ног.

Всe будет тебе покорно,
И все при тебе - тихи.
Ты будешь, как я - бесспорно -
И лучше писать стихи...

Но будешь ли ты - кто знает -
Смертельно виски сжимать,
Как их вот сейчас сжимает
Твоя молодая мать.




@темы: 2013, Part III: The Pacific

00:44 

иосиф бродский.

In this world of a million religions everyone prays the same way.




Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение,
над сумеречными деревьями звенящие, звенящие голоса.
в сумеречном воздухе пропадающие, затихающие постепенно,
в сумеречном воздухе исчезающие небеса.

блестящие нити дождя переплетаются среди деревьев
и негромко шумят, и негромко шумят в белесой траве,
слышишь ли ты голоса, видишь ли ты волосы с красными гребнями,
маленькие ладони, поднятые к мокрой листве.

"проплывают облака, проплывают облака и гаснут..."
-- это дети поют и поют, черные ветви шумят,
голоса взлетают между листьев, между стволов неясных,
в сумеречном воздухе их не обнять, не вернуть назад.

только мокрые листья летят на ветру, спешат в рощи,
улетают,словно слышат издали какой-то осенний зов,
"проплывают облака..." -- это дети поют ночью, ночью,
от травы до вершин все -- биение, все -- дрожание голосов.

проплывают облака, это жизнь проплывает, проходит.
привыкай, привыкай, это смерть мы в себе несем,
среди черных ветвей облака с голосами, с любовью...
"проплывают облака..." -- это дети поют обо всем.

слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение,
блестящие нити дождя переплетаются, звенящие голоса,
возле узких вершин в новых сумерках на мгновение
видишь сызнова, видишь сызнова угасающие небеса.

проплывают облака, проплывают, проплывают, проплывают над рощей,
где-то льется вода, только плакать и петь, вдоль осенних оград,
все рыдать и рыдать, и смотреть все вверх, быть ребенком ночью,
и смотреть все вверх, только плакать и петь, и не знать утрат.

где-то льется вода, вдоль осенних оград, вдоль деревьев неясных,
в новых сумерках пенье, только плакать и петь, только листья сложить.
что-то выше нас, что-то выше нас проплывает и гаснет,
только плакать и петь, только плакать и петь, только жить.


@темы: 2013, Part III: The Pacific

23:57 

В твоих белесых небесах мое затмение, мой приговор.

In this world of a million religions everyone prays the same way.




Твои солдатские и царственные контуры
И наслажденье, и мучение для глаз.
Твое гасконское лицо парит над окнами
В рассветный час.
***
Летит меж дулами уверенная конница,
Шуршат страницы под надушенной рукой.
В твоих распахнутых ночах моя бессонница,
Мой непокой.


Listen or download Лора Провансаль XVII век for free on Prostopleer


@темы: 2013, Part I: White Lands Of Empathica, Part III: The Pacific

21:26 

Проиграв королевство, мой сеньор, не торгуются в малом.

In this world of a million religions everyone prays the same way.




Но были ранее мы с тобой одно.
Я твоими руками бью хрусталь.
Я твоими губами пью вино,
Я твоими глазами вижу сталь
Прополосканных ветром плащаниц.
Кровь рассвета, как рана на груди,
Припорошена пеплом
Сизокрылых синиц.


Listen or download Лариса Бочарова Мой сеньор for free on Prostopleer


@темы: 2013, Part III: The Pacific

02:29 

роберт рождественский.

In this world of a million religions everyone prays the same way.




Если вы есть - будьте первыми,
Первыми, кем бы вы ни были.
Из песен - лучшими песнями,
Из книг - настоящими книгами.
Первыми будьте и только!
Пенными, как моря.
Лучше второго художника
Первый маляр.
Спросят вас оробело:
"Кто же тогда останется,
Если все будут первыми,
Кто пойдет в замыкающих?"
А вы трусливых не слушайте,
Вы их сдуйте как пену,
Если вы есть - будьте лучшими,
Если вы есть - будьте первыми!
Если вы есть - попробуйте
Горечь зеленых побегов,
Примериваясь, потрогайте
Великую ношу первых.
Как самое неизбежное
Взвалите ее на плечи.
Если вы есть - будьте первыми,
Первым труднее и легче!


@темы: Part III: The Pacific, 2013

02:21 

иосиф бродский.

In this world of a million religions everyone prays the same way.




Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером
подышать свежим воздухом, веющим с океана.
Закат догорал в партере китайским веером,
и туча клубилась, как крышка концертного фортепьяно.

Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам,
рисовала тушью в блокноте, немножко пела,
развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком
и, судя по письмам, чудовищно поглупела.

Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии
на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною
чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более
немыслимые, чем между тобой и мною.

Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем
ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил,
но забыть одну жизнь -- человеку нужна, как минимум,
еще одна жизнь. И я эту долю прожил.

Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии,
ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.


@темы: Part III: The Pacific, 2013

01:45 

марина цветаева.

In this world of a million religions everyone prays the same way.




Вы, чьи широкие шинели
Напоминали паруса,
Чьи шпоры весело звенели
И голоса,

И чьи глаза, как бриллианты,
На сердце вырезали след, —
Очаровательные франты
Минувших лет!

Одним ожесточеньем воли
Вы брали сердце и скалу, —
Цари на каждом бранном поле
И на балу.


Вас охраняла длань Господня
И сердце матери. Вчера —
Малютки-мальчики, сегодня —
Офицера!

Вам все вершины были малы
И мягок — самый черствый хлеб,
О, молодые генералы
Своих судеб!

_________

Ах, на гравюре полустертой,
В один великолепный миг,
Я встретила, Тучков-четвертый,
Ваш нежный лик,

И вашу хрупкую фигуру,
И золотые ордена…
И я, поцеловав гравюру,
Не знала сна…

О, как, мне кажется, могли вы
Рукою, полною перстней,
И кудри дев ласкать — и гривы
Своих коней.

В одной невероятной скачке
Вы прожили свой краткий век…
И ваши кудри, ваши бачки
Засыпал снег.

Три сотни побеждало — трое!
Лишь мертвый не вставал с земли.
Вы были дети и герои,
Вы всё могли.

Что так же трогательно-юно,
Как ваша бешеная рать?..
Вас златокудрая Фортуна
Вела, как мать.

Вы побеждали и любили
Любовь и сабли острие —
И весело переходили
В небытие.


@темы: 2013, Part III: The Pacific

00:30 

ольга родионова.

In this world of a million religions everyone prays the same way.




Выпрями спину, дитя мое. Ну!
Простолюдины
Гнутся. Потуже корсет затяну...
Выпрями спину!
Если упала, расшиблась, - не плачь.
Боль - только вспышка.
Каждой принцессе положен палач.
Спину, малышка!
В черную кухню ли, в келью, в петлю,
В обморок, в клетку...
Спину, дитя мое, - я так велю.
Выпрямись, детка!
Спину!.. Народ, как всегда, ликовал, -
Вон что творится...
На эшафот или в грязный подвал, -
Спину, царица!
Если детей твоих, всех пятерых,
Девочек, сына...
Пусть тебе будет не стыдно за них.
Выпрями спину!
Значит, вот так - ни за что, ни про что -
Мальчика, дочек...
Господи, только б не вскрикнул никто!..
Спину, сыночек!..


@темы: 2013, Part I: White Lands Of Empathica, Part III: The Pacific

23:33 

Что от меня останется в сердце твоём, странница?

In this world of a million religions everyone prays the same way.




Повторю в канун разлуки,
Под конец любви,
Что любила эти руки
Властные твои


И глаза — кого-кого-то
Взглядом не дарят! —
Требующие отчёта
За случайный взгляд.


Всю тебя с твоей треклятой
Страстью — видит Бог! —
Требующую расплаты
За случайный вздох.


И ещё скажу устало,
— Слушать не спеши! —
Что твоя душа мне встала
Поперёк души.

И ещё тебе скажу я:
— Всё равно — канун! —
Этот рот до поцелуя
Твоего был юн.

Взгляд — до взгляда — смел и светел,
Сердце — лет пяти…
Счастлив, кто тебя не встретил
На своём пути.

марина цветаева.


@темы: Part II: Home, Part III: The Pacific, Part I: White Lands Of Empathica, 2012

00:52 

kun joulu on.

In this world of a million religions everyone prays the same way.


с фотографиями, которые оказались крайне замечательными, я оставлю здесь небольшой плейлист из тех песен, что сейчас поселились на моем телефоне и дарят в какой-то степени настроение достаточно рождественское, чтобы делать меня чуть счастливее.

...День этот был мутноват, бел и насквозь пронизан отблеском грядущего через два дня Рождества. В особенности этот отблеск чувствовался в блеске паркетного пола в гостиной, натертого совместными усилиями Анюты, Николки и Лариосика, бесшумно шаркавших накануне. Так же веяло Рождеством от переплетиков лампадок, начищенных Анютиными руками. И, наконец, пахло хвоей, и зелень осветила угол у разноцветного Валентина, как бы навеки забытого над открытыми клавишами...


+4



@темы: photo, Part III: The Pacific, Part I: White Lands Of Empathica, 2012

21:50 

tell me that you need me more and more everyday

In this world of a million religions everyone prays the same way.


Темно-синяя громада неба в самом низу выцветала до светло-голубого. Небесная синь гибла под жестоким натиском огней далеких городов, которым имя на карте бесконечно и оттого незначительно. Вторая ночь декабря чаровала не столько зимней холодностью, сколько болезно-яркими звездами, чей свет был, кажется, в сотню раз ярче для тех, кто хочет видеть что-то кроме.
Вперед и вперед. Километры и жизни. Мы способны на большее, стоит лишь научиться видеть больше.
За несколько дней я сменила три страны и добрый десяток городов, поняла, что слишком привязана к личному комфорту и поняла, чего мне не хватает на самом деле. И это осознание было бы легким, не будь оно таким, что спокойно и легко изменило все мои планы.
Как быстро все меняется. Я загадывала глобальные перемены на конец ноября, но их не произошло и теперь я сомневаюсь, произойдут ли вообще.
То, чего мне хочется сейчас, когда я не выходила из дома дольше чем на пару часов почти двое суток, это тепла, любимую рядом, отсутствие света, но присутствие тепла - душевного и физического. Все это делает меня невероятно уязвимой и слишком сильно давит. Перемены моего же настроения не подаются объяснению, но, даже расставаясь чуть больше чем на сутки, я начинаю очень и очень скучать.
Готова молиться, по-настоящему молиться, только чтобы Господь подсказал мне верный выход. Еще не поздно повернуть все вспять, но это подло, низко, отвратительно с моей стороны. Я буду говорить загадками. Пожалуйста, не спрашивай, что я имею ввиду.
Просто сейчас я хочу быть с тобой.
В Европе восхитительная новогодняя ярмарка, я почувствовала себя почти в сказке. Уже упакованы первые подарки, кажется, хотя бы в этом году я не опоздаю ни с одним из них, и не придется искать что-то судорожно и в последний момент.
Я устала от постоянных потрясений, постоянных интриг, страстей, вечной суеты, вообще вот этого всего. Мне нужна тихая гавань. Совместные ужины, засыпать на твоем плече, под мерное дыхание, а не давясь слезами, как часто происходит сейчас.
Пожалуй, я все-таки посмотрю полностью "Полюбить Аннабель", а завтрашний день начну с чащки горячего кофе. Раньше я вообще его не пила.
Эта осень сломала к чертям почти все мои привычки, но оставила нетронутым иронично-вдумчивый взгляд.
Знать бы, как его трактовать.


Listen or download Lana Del Rey – Never Let Me Go for free on Prostopleer

@музыка: Lana del Rey - Never Let Me Go, Brodsky - Death Note, What About To Rest In The Morning

@темы: Part III: The Pacific, Part I: White Lands Of Empathica, 2012

23:44 

гранатовый браслет.

In this world of a million religions everyone prays the same way.



И душа ее как будто бы раздвоилась. Она единовременно думала о том, что мимо нее прошла большая любовь, которая повторяется только один раз в тысячу лет. Вспомнила слова генерала Аносова и спросила себя: почему этот человек заставил ее слушать именно это бетховенское произведение, и еще против ее желания? И в уме ее слагались слова. Они так совпадали в ее мысли с музыкой, что это были как будто бы куплеты, которые кончались словами:
«Да святится имя Твое».
«Вот сейчас я вам покажу в нежных звуках жизнь, которая покорно и радостно обрекла себя на мучения, страдания и смерть. Ни жалобы, ни упрека, ни боли самолюбия я не знал. Я перед тобою — одна молитва: „Да святится имя Твое“.
Да, я предвижу страдание, кровь и смерть. И думаю, что трудно расстаться телу с душой, но, Прекрасная, хвала тебе, страстная хвала и тихая любовь.
„Да святится имя Твое“.
Вспоминаю каждый твой шаг, улыбку, взгляд, звук твоей походки. Сладкой грустью, тихой, прекрасной грустью обвеяны мои последние воспоминания. Но я не причиню тебе горя. Я ухожу один, молча, так угодно было богу и судьбе.
„Да святится имя Твое“.
В предсмертный печальный час я молюсь только тебе. Жизнь могла бы быть прекрасной и для меня. Не ропщи, бедное сердце, не ропщи. В душе я призываю смерть, но в сердце полон хвалы тебе:
„Да святится имя Твое“.
Ты, ты и люди, которые окружали тебя, все вы не знаете, как ты была прекрасна. Бьют часы. Время. И, умирая, я в скорбный час расставания с жизнью все-таки пою — слава Тебе.
Вот она идет, все усмиряющая смерть, а я говорю — слава Тебе!..»



@темы: 2012, Part I: White Lands Of Empathica, Part II: Home, Part III: The Pacific

21:27 

океан.

In this world of a million religions everyone prays the same way.


знаете, я обычно совершенно критично отношусь с подобным девочкам, но вот конкретно эта песня конкретно этой девушки - нечто прекрасное и невероятное почти.
я оставлю здесь эту песню, хорошо? оно того стоит.

@темы: Part III: The Pacific, Part I: White Lands Of Empathica, 2012

16:15 

93 days until christmas!)

In this world of a million religions everyone prays the same way.
этого никогда не будет мало, этому никогда не будет слишком рано!

+13 порций новогодне-рождественской красоты

@музыка: Oomph – Augen auf!

@темы: Part III: The Pacific, Part I: White Lands Of Empathica, 2012

15:07 

kaliningrad city jazz: goran bregovic and his wedding and funeral band

In this world of a million religions everyone prays the same way.


толковых постов с чувствами тут давно не было и, наверное, не скоро будут, но, тем не менее, отчетик о недавно посещенном концерте я не могу не оставить тут. да не просто концерте, а о третьем блоке третьего дня фестиваля kaliningrad city jazz! что меня туда вообще занесло? я не люблю джаз совершенно. ну, точнее, не то чтобы не люблю, а, скорее, равнодушна. не трогает и все. но, когда в июне я увидела только-только повешенную афишу этого фестиваля, а на ней не кого-нибудь, а самого Горана Бреговича, я поняла, что уж третий день я точно не пропущу! и не пропустила. и оно того стоило. ходили с Птицей, ибо она тоже обожает творчество неподражаемого югослава. огромные толпы народу, все пространство, забитое по факту до отказа, даже несмотря на совершенно не щадящую цену билетов. я впервые была на территории фестиваля, и она оставила крайне приятное впечатление - грамотно организованная промо-зона, отличный обзор со всех мест и не менее отличный - с газона и оград, которые использовались в качестве сидений. мы пришли крайне удачно - как раз к концу второго блока, когда такие же, как мы - пришедшие чисто на Бреговича - пришли еще далеко не все. удобно уселись и стали о чем-то болтать под достойные умиления речи ведущих, прославляющих спонсоров фестиваля и главу нашего города. попутно встретила нескольких знакомых, постреляла глазками в нескольких фотографов - все как обычно. и снова вроде все спокойно - саундчек, на сцене пусто. и, внезапно, совершенно неожиданно, слева послышались звуки духовых, что перекликнулись с аналогичными звуками справа. в зрительном пространстве, совсем рядом с нами, двое из wedding and funeral band так красиво и необычно открывали выступление. толпа взорвалась овациями, и с каждой новой песней аплодисменты становились только громче. это не музыка - это сказка, это фееерия, это что-то просто невероятное. Брегович бил обаянием, на мой взгляд, лишь чуть-чуть уступая Тарье Турунен. танцевать все начали почти что сразу, а окончательно разошлись к третьей песне - удержаться было сложно даже мне. Было исполнено очень много новых песен, были и старые, без сомнения, Горан исполнил In The Death Car, которую я впервые услышала в его исполнении, и которой подпевали совершенно все. Была исполнена Jeremija, где тоже совершенно все и дружно кричали "Artiljerija!". Лично для меня безумным сюрпризом стало исполнение Bella Chao - наверное, душой я уже тогда танцевала вместе со всеми, но, окончательно сорвала крышу лишь финальная Kalashnikov. Я искренне не представляю, КАК под эту песню можно НЕ ТАНЦЕВАТЬ.
Этот концерт был просто потрясающим. Обаяние, потрясающая музыка, необычное звучание, отличная площадка - все это вкупе оставило просто невероятные впечатления. Я искренне надеюсь, что это не последний визит Горана в наш город, и что я увижу и услышу его еще не раз. Потому что это действительно то, на что стоит потратить свое время и деньги. Это действительно стоящая, настоящая музыка еще на много-много лет. Браво!


за фото к посту спасибо афише нового Калининграда.

@музыка: Goran Bregovic - Disco Boy

@темы: Part III: The Pacific, Part I: White Lands Of Empathica, 2012

from G to Em

главная